Рыдающие во тьме



"Жизнь - это кабаре, приятель", - то ли пела, то ли кричала Лайза Минелли в гениальном фильме Боба Фосса. "Жизнь - это мюзикл", - ответила ей Бьорк в гениальном фильме Ларса фон Триера. А еще был Уильям Шекспир. Он говорил, что весь мир - это театр. Правда, тогда еще не было кино...

Вне конкуренции.

Завтра в Париже будет названа лучшая картина Европы-2000. По сути дела, эта церемония - European Film Award - сплошная формальность. Если результат разойдется с мнением жюри Каннского фестиваля, имиджу самого престижного кинофорума мира будет нанесен сильнейший (и неоправданный) удар, и иначе, чем плевком в колодец, это не назовешь. Но вряд ли такое возможно. Картина "Танцующая во тьме" - обладательница Золотой пальмовой ветви, чемпионка по количеству пролитых в кинозалах женских слез, в этом году вне конкуренции.

На картину было не попасть в Каннах, на МКФ в Москве и на нашем "Арсенале". Первые недели большого проката в кинотеатре "Рига" были триумфально-аншлаговыми. Внешний ажиотаж объясним, так как знаковых имен хватает на любой вкус: Ларс фон Триер (для эстетов), Катрин Денев (для всех), Бьорк (без комментариев), Винсент Патерсон (хореограф Майкла Джексона и Мадонны), Джоэл Грей ("Кабаре"), Дэйвид Морз ("Зеленая миля") и любимый поклонниками "Армагеддона" Питер Стормар - русский космонавт Андропов; он же - актер позднего Бергмана ("Фанни и Александр"), а также братьев Коэнов ("Фарго", "Большой Лебовский").

Теперь бум естественным образом спадает, но каждый раз после сеанса можно наблюдать то же, что и несколько лет на ленте "Рассекая волны". Из зала выходят в равной степени взволнованные люди. Одни утирают слезы, другие злобно говорят: "Это вообще не кино, а шоковая терапия".

Между трагедией и сказкой.

Больше всего поражает и привлекает даже не удивительно пестрый кастинг, но жанр - мюзикл плюс драма. Сам фон Триер с гордостью сравнивает свой фильм с оперой: в опере люди плачут. Однако по факту это именно мюзикл, предполагающий максимальную ненатуральность - все танцуют и подпевают. С ним сосуществует мелодрама или же просто драма, по ходу дела приближающаяся к форме античной трагедии. Третья жанровая составляющая - сказка, нежно любимое режиссером "Золотое сердце". Поэтому в главной роли существо женского пола и исключительных душевных качеств, поэтому все должно закончиться плохо.

Отсюда сюжет. Америка 50-х (вот вам и любовь к мюзиклам, старомодная эстетика), работающая на заводе и слепнущая от наследственной болезни эмигрантка из Чехии (мелодрама), собирающая деньги на операцию сыну, пока деньги не пропадают, а героиню нe обвиняют - ложно - в преступлении, за которое она понесет незаслуженное, но тяжкое наказание (трагедия). За всем этим - спасительные фантомы: когда здоровье Сельмы ухудшается, она моделирует вокруг себя воображаемый мир, в котором становится героиней мюзикла (сказка). Но надежды нет: фантомы никого спасти не могут.

Идеальный надрыв.

Главный принцип работ фон Триера сформулировал еще Аристотель: это катарсис - предельный эмоциональный накал (довольно длительный) и следующая за ним мгновенная трагическая развязка. Эффект подтвержден многовековым опытом.

В предыдущей картине, "Идиоты", эмоциональный шок получался недостаточно сильным для фон Триера. Идеалом и вершиной его творчества стал фильм "Рассекая волны". Снимая новую картину, датчанин осторожно скопировал собой же придуманную схему идеального надрывно-болезненного произведения и сотворил еще одну притчу о такой любви, которой, как кажется, быть не может.

Мир ужасает своей подлостью и жестокостью; героини, приносящие в жертву и себя, и все то, что их окружает, оказываются отверженными. В финале дрожащая камера непременно поднимается вверх. В "Рассекая волны" голубые небеса звенят колоколами. В "Танцующей..." тюремный пол уходит в темноту, и раздаются звуки музыки. В титрах, как обычно, самые яркие кадры из фильма. В первом случае еле-еле теплящаяся надежда - в небесном звоне, в последнем - в театральности.

В зале к этому моменту слышатся не просто всхлипы, а рыдания. Это не светлые слезы, которые умеют исторгать мастера Голливуда, а именно истерически-надрывные содрогания. Одним словом, завершающий фильм трилогии о "золотом сердце" достойно продолжает первые два: со зрителем не церемонятся. Любые реакции - даже аплодисменты, вспыхивающие в зале на одной из самых невыносимых сцен фильма, - с очевидностью носят защитный характер. Стопроцентный эффект неизбежен даже у тех, кто ненавидит сентиментальность.

Впрочем, фон Триер пообещал не играть больше нашими хрупкими душами. Триумфатор Каннского фестиваля признался, что его мечта - снять артхаусный порнофильм. Он скромно считает, что было бы здорово такого рода картине получить Золотую пальмовую ветвь. А почему бы и нет?

Автор: Алексей ДУБИНСКИЙ, Республика, Республика

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha